Калашникова, Анна Ивановна
Материал из Omskwiki
Калашникова Анна Ивановна
Была девчонкой беззаботной
В те дни. Как сверстницы мои,
Любила танцевать охотно,
С подружками в кино ходить.
С веселою девичьей стаей
Ходила с песней на поля,
Где благодатная земля
Встречала тучным урожаем.
Мне ярко солнышко светило,
Пел соловей, цвели сады.
И ничего не говорило
О неизбежности беды.
М. Ресенчук.
( из стихотворения “Воспоминание”)
Содержание |
Дата и место рождения
Живёт в нашем селе старушка – всё ещё добренькая, не утратившая интереса к жизни, хотя и разменяла девятый десяток. И чего только не услышишь из уст этой женщины, так много испытавшей и пережившей на своём веку. Ее жизнь как бы разделилась на две части: одна – до войны, другая -после, а между ними – долгих четыре военных года, немецкий плен со своим звериным оскалом. В памяти Анны Ивановны Калашниковой сохранилось многое.
Родилась Анна Ивановна 24 июля 1927 года в селе Дудчино Алексеевского района Воронежской области
Детские, юношеские годы
- Родилась и выросла я на Украине, - рассказывает Анна Ивановна.
Семья и деятельность
- В 1941 году взяли немцы нашу деревню в “ кольцо”, установили немецкий порядок, а это значило, что в вечернее время нельзя было появляться на улице. Подворья жителей регулярно обшаривали полицаи и не стеснялись забирать то, что им понравиться. Потом собрали всю молодежь, оставили только стариков и детей, погрузили в “телячьи” вагоны и повезли в пекло. Уже в дороге узнали цену человеческой жизни. Ехали довольно долго, но на каком¬-то глухом полустанке поезд наконец-то остановился, и нам разрешили выйти. В это Время конвоиры зашли и проверили вагон, а это сделали ребята, как говорится для “удобств”. На наших глазах расстреляли четверых мальчишек.
Выгрузили нас из вагонов, повели в баню. В предбаннике вверху открылась какая¬-то задвижка, и с головы до ног мы были обсыпаны дустом, правда, через некоторое время дали ополоснуться, выдали арестантскую робу и стали мы никто.
1370- мой лагерный номер. Содержали нас в лагерях, время, от времени перемещая из города в город. Овчарки, колючая проволока, надзиратели с автоматами, скверная еда и тяжелая физическая работа, в основном разборка завалов - каждодневная картина тогдашнего бытия. До сих пор в памяти названия немецких городов
Лагеря часто посещали “бауэры, ” чтобы обеспечить свои хозяйства дармовой рабочей силой. Нашей фрау я понравилась тем, что была черненькая, а моя подруга, Дуся, светлая, поэтому так удобнее было нас различать.
В усадьбе нам, отощавшим девушкам, надо было целыми днями носиться, как заводным машинам, в хлева и сараи с тяжелыми бидонами пойла для животных, выдерживать натиск нетерпеливых полуторагодовалых свиней, кроме того, варить, стирать, мыть полы, доить коров. Сколько раз приходилось смотреть смерти в глаза, особенно во время бомбежек. Небо ревело, тело болело от напряжения. Все вокруг взрывалось, рушилось и, казалось, никакому живому существу не было спасения. Несколько раз за сутки бежали в бомбоубежище, а иногда наступало безразличие: будь, что будет! Только мысли улетали далеко- далеко, туда, где был дом -родная Украина и хаты в садах.
Нет ничего дороже и милее родного края, когда ты насильно оторван от привычной жизни, от всех родных. На протяжении всего времени между нами не было никакой связи. Потом в усадьбе появился хозяин- инвалид, принимавший участие в боях под Ленинградом, потерявший там ногу, раненный в руку. Сам не мало хлебнувший лиха, он больше проявлял к нам сочувствия ...
Поутихла душевная боль, которую нанесла война, появилась надежда на простое земное счастье, а тут как раз началась “целина”, и решили мы весной 1955 года всей семьей, а было нас девять человек, ехать в далекую Сибирь. Страшновато было срываться с насиженного места и, чтобы хоть как- то застраховаться от жизненных неурядиц, взяли мы с собой в дорогу глубоко стельную корову. В вагоне отгородили для нее уголок, прихватили сена, так в вагоне она и отелилась. В Омске представитель колхоза имени Маленкова быстро перегрузил наше хозяйство на грузовую машину и повез в село Васильевку. Сибиряки приняли нас радушно, определили с жильем, корову поместили в базу на колхозное обеспечение. Больше всего удивились мы на новом месте бескрайним, степным просторам. Работа мне нашлась сразу же, одна из доярок ушла, и я взяла ее группу коров. Труд доярок был абсолютно ручной, но я не считалась ни с какими трудностями ¬мое житейское правило- все делать хорошо. Буренки были сыты, напоены, до блеска вычищены и над моей группой в базе, скажу не для хвастовства, висел красный флажок.
Интересы, увлечения
Проработала дояркой до самой пенсии и только два года доила коров механической дойкой, а то все руками. Лежат теперь мои награды в нашем семейном архиве, а я в меру своих сил все тружусь во дворе, а иначе и не могу.
